|
Новая страница 1
Нурани
Из истории армянского терроризма
11 марта 2005 года мир отметил первую годовщину кровавых террористических актов
в Мадриде, жертвами которых стали почти двести человек. Дело не ограничилось
поминальными службами - в Мадриде состоялся антитеррористический саммит.
Испанская сторона пригласила на форум более полутора сотен экспертов в области
антитеррора и руководителеей 14 стран, чьи граждане оказались среди жертв
терактов 11 марта.
Однако, несмотря на то, что в день годовщины трагедии на мадридских вокзалах,
которую журналисты назвали "европейским 11 сентября", в столице Испании
предостаточно говорили о терроре и обсуждали разные методы борьбы с ним, в силу
этических соображений почти никто не сказал о том, что если 11 сентября 2001
года - это день начала всеобщей войны с террором, то трагедия в Испании,
случившаяся ровно через тысячу дней после атаки террористов на США, показала,
что в противостоянии террористов и государственной машины последняя может и
проиграть - после взрывов в заминированных поездах власти Испании объявили о
выводе своих войск из Ирака, чего, собственно говоря, и требовали террористы. И
уж тем более никто не вспомнит другую дату - 15 марта 1921 года. Когда
европейская общественность впервые продемонстрировала готовность "прогибаться"
перед террористами.
Первая
кровь
15 марта 1921 года на пустынной улочке Гарденбергштрассе в тихом предместье
Берлина грянули выстрелы. Потом немногие очевидцы трагедии будут рассказывать,
что молодой человек, стрелявший в пожилого, хорошо одетого мужчину, пытался
убежать, но был схвачен, что называется, с поличным. Полицейским, которые
задержали "стрелка", дело представлялось абсолютно простым и "железобетонным", а
обвинительный приговор вызывал сомнений не больше, чем завтрашний восход солнца.
Дело дошло до суда только в июне того же года. И тут уже властям Германии стало
ясно, что представлявшееся "ясным и простым" дело, увы, политическое, а значит,
тут возможны самые неожиданные повороты. Убитым оказался бывший министр
внутренних дел в правительстве младотурок Талат паша. А убийцей - армянский
студент Согомон Тейлерян, который тут же заявил, что он, дескать, таким образом
мстил за "уничтожение армян" в Османской империи - как уверяли армянские
"исследователи", мифический приказ об истреблении армян отдал именно Талат паша.
Судебные слушания заняли всего три дня, став прямо-таки классическим
доказательством, что если политика начинает диктовать праву, то суд выливается в
дешевый фарс. Германия еще не отошла от шока Версальского договора, ставшего
наглядной иллюстрацией к известному постулату "Горе побежденным!". А на мировой
арене продолжались переговоры, "утрясающие" послевоенное устройство Европы,
"накалять" отношения с победившими странами было явно не с руки, а суд над
Согомоном Тейлеряном предоставлял прямо-таки уникальный шанс "выслужиться" перед
победителями за счет Турции. К тому же и армянские активисты приложили прямотаки
титанические усилия, чтобы превратить процесс в показательный. Тут же был создан
Фонд Согомона Тейлеряна, куда потекли "золотые ручейки" пожертвований. Адвокаты
и "общественные активисты" вовсю раскручивали тему "геноцида". Представив, в
частности, "подлинники" телеграмм, где будто бы содержится подписанный Талатом
пашой приказ об "уничтожении армян".
История этих "телеграмм" позже многократно описывалась в прессе, в том числе и в
нашей газете. Сначала некие "телеграммы", будто бы доказывающие сам факт
"геноцида армян", были опубликованы в британской газете Daily Telegraph еще в
1919 году, причем тогда утверждалось, что они были обнаружены оккупационными
силами генерала Алленби в том самом городе Алеппо. Однако, когда британский
Форин офис провел собственное исследование, оказалось, что эти документы были
сфабрикованы одной из армянских групп в Париже. Документы, относящиеся к
исследованию 1919 года, хранятся в британских архивах до сих пор.
Однако неудача в Лондоне пыла фальсификаторов не остудила. Уже через год. в 1920
году, армянский историк Арам Андонян, который жил в Париже с 1915 года, издает
во Франции книгу "Воспоминания Наим бека. Официальные турецкие документы о
переселении и резне армян", где приводит очередные "документальные
свидетельства", будто бы доказывающие сам факт наличия приказа министра
внутренних дел в правительстве младотурок Талата паши об уничтожении армян. Как
утверждал сам Андонян, эти документы он будто бы получил от османского
государственного чиновника из города Алеппо (нынешний сирийский Халеб), который,
в свою очередь, получил их по официальным каналам. Фотокопии этих "документов"
выставлены даже в музее "геноцида армян" в Ереване. Потом он заявлял, что
оригиналы этих телеграмм "потерял". Так или иначе, приводимые в книге
"доказательства", по мнению историков, не выдерживают никакой критики. Еще через
год эти же "телеграммы" появляются на суде над Тейлеряном, и вслед за
специалистами британского Форин офиса судебные эксперты Берлина тоже пришли к
неутешительному для армян выводу: ни бумага, на которой исполнены представленные
"документы", ни языковой стиль их исполнения не могут быть признанными
характерными для Османской империи.
Потом апологеты теории "Ай дата" - "армянского суда над Турцией" - будут
расписывать во всех подробностях, как Берлинский суд оправдал Телейряна, как
только услышал из его уст рассказы об "ужасах геноцида", а другие исследователи
будут возражать, что на самом деле Берлинский суд вовсе не оправдал Телейряна, а
признал его невменяемым, тем более что тот страдал нервными припадками. И уж тем
более берлинские судьи постарались не обратить внимания на появившиеся уже тогда
доказательства, что действовал "невменяемый" Тейлерян далеко не в одиночку.
Дашнакская "Немезида"
Подробности тех событий стали известны позже, причем, что самое удивительное, из
мемуаров самих их участников, точнее, соучастников, которые очень скоро
убедились, что судебная ответственность им не грозит, и принялись вовсю
расписывать собственные "подвиги". Осенью 1919 года в Ереване собирается девятый
съезд "Дашнакцутюн", среди делегатов которого находится Шаген Натали, вступивший
в АРФД еще десятью годами раньше. По его настоянию съезд принимает решение о
создании особой организации "Немезида", на которую возлагается особая миссия:
"отомстить за страдания армян". Был сформирован ответственный орган
(руководитель - Армен Гаро) и особый фонд (руководитель - Шаген Сатчаклян),
оперативное руководство операцией и ее материальное обеспечение было поручено
Шагену Натали и Григору Мержанову. В качестве штабов использовались редакции
двух газет: "Чакатамарт", выходившей в оккупированном британцами Стамбуле, и
бостонской "Дрошак". Был рассмотрен и список "подлежащих уничтожению", состоящий
из 650 имен, из которых в качестве первоочередных была отобрана 41. Потом, в
полном соответствии с "технологиями" международного терроризма, началась
подготовка кровавых "акций". Сбор информации осуществлял Грач Папазян,
выдававший себя за "турецкого студента".
Уже в мае 1920 года армянским террористом-дашнаком застрелен Насиб бек Юсифбейли
- видный политический и общественный деятель Азербайджанской Демократической
Республики. Менее чем через месяц, 19 июня 1920 года, Арам Ерканян и Мисак
Григорян провели еще одну кровавую "акцию" - на Иреванской площади Тифлиса
террористы открывают огонь по Фатали хану Хойскому, одному из основателей АДР, и
Халил беку Хасмамедову. В результате нападения Хойский был убит, Хасмамедов -
тяжело ранен. Еще через месяц, 19 июля 1920 года, армянские пули настигают Гасан
бека Агаева.
На этом фоне убийство Талата паши в Берлине представляло собой этакую "разведку
боем", проверку реакции европейской юстиции на армянские бредни о "геноциде". И
когда Согомон Тейлерян после краткого судебного разбирательства был выпущен на
свободу, его "подельники" по "Немезиде" расценили это как команду "Огонь!" 18
июля 1921 года в оккупированном британскими войсками Стамбуле, у гостиницы "Пера
палас" армянским террористом Торлакяном был убит тремя выстрелами бывший министр
внутренних дел Азербайджанской Демократической Республики Бехбуд хан Джаваншир.
Дело принял к рассмотрению британский Военный трибунал, где почти в точности
повторился берлинский сценарий: трибунал спустя несколько месяцев признал, что
Торлакян совершил преступление, но тем не менее оправдал его, сославшись на то,
что в 1918 году в Баку якобы были убиты родственники Торлакяна, и он совершил
убийство Б.Джаваншира в невменяемом состоянии. Еще через несколько месяцев в
Риме еще один дашнакский боевик - Аршавир Ширакян - застрелил Саида Халим пашу,
бывшего министра иностранных дел Османской империи. Всего лишь через четыре
месяца, 17 апреля 1922 года, Ширакян, взяв себе в подельники некоего Арама
Ерганяна, вновь стреляет - на одной из берлинских улиц убиты Бахеддин Шакир Бей
и Кемаль Азми Бей. Спустя несколько месяцев в Тифлисе два армянина застрелили
еще одного бывшего турецкого чиновника Кемаля пашу, который, как отмечал даже
доктор Джоан Лепсиус, которого известный австрийский ученый Эрик Файгл называет
"ярым туркофобом и другом армян", относился к армянам с известной симпанией:
"Кемаль паша, главнокомандующий четвертой армией в Сирии, занимал определенную
дистанцию по отношению к тем, кто находился у власти в Константинополе. Он
предупреждал о серьезных мятежах в своем округе и оказывал необходимую помощь
вынужденным переселенцам и беженцам". В том же Тифлисе 25 июля 1922 года
застрелен Джемаль паша - бывший военный министр Османской империи. "Операцию"
провели два дашнакских боевика: Заре Мелик-Шахназарян и Степан Цагикян.
Куда меньше известно другое: среди жертв "Немезиды" было и немало армян,
обвиненных дашнаками в излишней лояльности к властям урции: Амаяк Арамянц,
Аршавир Есаян, Ваге Есаян, Артин Мкртчян...
Но был в вакханалии армянского террора тех лет еще один эпизод. 4 августа 1922
года в окрестностях Бухары был убит Энвер паша. По официальной версии,
Энвер-паша был убит в бою с красноармейцами. Неофициальная становится известна
только теперь.
"Дашнакский след" в священной Бухаре
Новейшая история Центральной Азии еще ждет своего объективного и
беспристрастного исследователя. В том числе, а возможно, и прежде всего,
обстоятельства "советизации" этого региона, где советской России приходилось,
скажем так, соперничать с влиянием Турции. К примеру, в Бухарском эмирате к
этому моменту существовала весьма влиятельная организация "младобухарцев" или
джадидистов, выступавших за провозглашение в Бухаре демократической республики.
К тому же в Центральной Азии, за исключением разве что ираноязычных таджиков,
национализм всегда был крепко замешан на пантюркизме - время "нетрадиционного
ислама" и ваххабитских проповедников еще не пришло.
Доподлинно не известно, кому пришла в голову "блестящая идея" опереться на
дашнаков в борьбе с "басмачеством", то есть, называя вещи своими именами,
партизанской войной за независимость Центральной Азии, доподлинно не известно.
Однако дашнакские отряды зачастую просто переименовывались в красноармейские.
Уже в 1922 году Семена Буденного на посту командующего Туркестанским фронтом
сменил Гаспар Восканов, который с понятным рвением взялся за "ликвидацию" Энвера
паши - бесспорного лидера вооруженной борьбы за независимость в Центральной
Азии.
В советские годы официальная историография именовала Энвера пашу не иначе как
"главарем басмачей" и "агентом международного империализма". Не особенно при
этом утруждая себя воспоминаниями, что до своего отъезда в Центральную Азию
бежавший из Турции через Германию Энвер паша жил в Москве, что он участвовал в
проходившем в Баку съезде народов Востока и выступал в поддержку "ленинской
национальной политики", находясь при этом в жесткой оппозиции к Кемалю паше
Ататюрку - новому руководителю Турции.
Здесь, наверное, следует несколько отвлечься от темы. Как утверждают историки,
любое государство - это "черный ящик", и наверняка намерений его властей не
может знать никто: подробности принятия судьбоносных решений, а тем более
глубинные мотивы остаются чаще всего за закрытыми дверями, и если даже потом
кто-то из участников и опубликует мемуары, то события там, скорее всего, будут
уже описаны с учетом "требований текущего момента". Тем не менее слишком многое
указывает на то, что, оказывая помощь Мустафе Кемалю и его сторонникам, в Москве
руководствовались вовсе не симпатиями к турецкой революции.
По понятным причинам историки, особенно в странах с автори-тарными режимами,
предпочитают об этом не вспоминать, но де-юре до 1922 года, пока турецкий
парламент не принял закона о низложении султана и упразднении халифата,
правительством Турции де-юре оставалась Высокая Порта. Тем более никто не верил,
что после тяжелейшего поражения в первой мировой войне турецкой армии,
разоруженной союзниками, удастся выстоять против Антанты и собственного
правительства. И на таком фоне помощь России тем, кого султан Вахидеддин называл
"мятежниками", а тем более заклюю-чение
с ними весьма выгодных договоров, таких, как Карсский и Московский, вполне
вероятно, диктовались как раз стремлением максимально ослабить позиции Турции.
Потом, с теми же целями, в Москве начнут привечать уже Энвера пашу - чтобы иметь
"туз в рукаве" против Кемаля паши Ататюрка. Даже после того, как Энвер паша,
который отправился в Центральную Азию с тем, чтобы поднять восстание среди
мусульман Британской Индии, и Ленин, и Троцкий, и Дзержинский "бомбардируют"
части Туркестанского фронта телеграммами: "Энвера брать живым".
Но Восканов вскоре прислал командующему I отдельной Туркестанской кавалерийской
бригадой Акопу (Якову) Мелкумяну примечательную телеграмму: "Мне нужен мертвый
Энвер. Прочти. Думай. Немедленно сожги". Потом Яков Мелкумян будет
откровенничать в беседах с армянскими журналистами: "Это я прикончил Энвера". -
По мнению Мелкумяна, смерть Энвера паши - это продолжение террора дашнакской
"Немезиды".
"Месть в помощь дипломатии"
По официальной версии, армянскими террористами двадцатых-тридцатых годов двигало
исключительно чувство мести. Однако даже беглый анализ ситуации не оставляет
сомнений: как и в конце XIX – начале XX века, причины у армянского террора были
сугубо по-литическими.
В самом деле, двадцатые-тридцатые годы были для Армении временем взлета и
крушения надежд. 10 августа 1920 года во французском Севре между 10 странами
Антанты, представителями Армении и Хиджаза, будущей Саудовской Аравии, с одной
стороны, и Османской империей с другой, был подписан Севрский договор о
фактическом расчленении Турции, который, в числе прочего, предусматривал и
передачу Армении тех самых "шести вилайетов" Восточной Анатолии. Сказать, что
Армению охватила самая настоящая эйфория, значит ничего не сказать - еще
чуть-чуть, и на карте появится "Западная Армения", Запад нам поможет, и проще
всего было не обращать внимания, что в апреле того же года на Богом забытой
железнодорожной станции Анкара герой битвы при Чанаггале Мустафа Кемаль паша
созвал альтернативный парламент - Великое национальное собрание Турции, и
провозгласил Турецкую Республику.
Однако переговоры затягивались, и развитие событий не внушало армянским
политикам особого оптимизма. Сначала-двух-летняя Парижская мирная конференция,
затем начало переговоров в
Лозанне... Ситуация менялась неудержимо: Севрский договор, обещавший создание
"Западной Армении" на землях Восточной Турции, отправлялся на свалку истории, и
с мечтой о "прихватизации" турец-ких земель, которая, казалось, вот-вот станет
явью, приходилось прощаться.
Стоило ли ожидать, что в армянской среде попытаются "напомнить миру" о своей
"трагедии" при помощи террора - вопрос риторический. Тем более что
террористические методы не просто использовались армянскими политиками - в силу
самых разных причин, подробный анализ которых никак не вместить в рамки газетной
статьи, основным методом борьбы за интересы армянской политической элиты еще с
конца XIX века стал террор. Выбор жертв тоже показателен: пули "мстителей"
настигают членов отстраненных от власти правительств. Азербайджанская
Демократическая Республика аннексирована Советской Россией, правительство
младотурок тоже отстранено от власти... Лучших жертв "показательного террора"
просто не найти - с одной стороны, "ответные меры" со стороны государств, если и
грозят, то не в той мере, как за убийство "действующего" госчиновника, с другой,
персоны достаточно известные и "раскрученные", чтобы демонстративное убийство
привлекло внимание прессы.
"Культ террора"
Впрочем, помогла ли развязанная дашнаками в двадцатые годы кампания террора
добиться своих целей на дипломатической арене - тема отдельного разговора.
Реанимировать Севрский договор так и не удалось. Да и на переговорах с Турцией у
стран Антанты нашлось предостаточно "нерешенных вопросов" на переговорах с
Турцией, с которой - совершенно неожиданно для европейской дипломатии! - теперь
пришлось договариваться, а не диктовать свои условия, и в европейских столицах
были куда больше обеспокоены вопросом судоходства в проливах Босфор и
Дарданеллы, чем "историческими правами многострадального армянского народа".
Армяне представляли интерес, пока их можно было использовать в качестве рычага
давления на Турцию, но теперь, проиграв войну, они превратились в "бедного
родственника", с которым просто никто не хотел возиться.
Однако кампании политических убийств двадцатых годов суждено было сыграть куда
более зловещую роль в истории. Потому что в конечном итоге именно они привели к
формированию в армянском обществе культа террора. Согомон Тейлерян, как и многие
его "подельники" по "Немезиде", почивал на лаврах "национального героя" вплоть
до своей смерти в Сан-Франциско в 1960 году. "Мстителям" посвящали газетные
статьи, художественные произведения, им при встрече буквально целовали руки.
Добропорядочная публика западных стран только посмеивалась: у каждого народа
своя история...
"Политические технологии" двадцатых годов окажутся востребованы через десятки
лет - в начале семидесятых, когда ближневосточные армяне, куда лучше своих
соседей-арабов знавшие, за что были "канонизированы" Согомон Тейлерян и Шаген
Натали, замелькали в палестинских террористических организациях уровня "Черного
сентября", а арабские лидеры заговорили о том, что кампания террора, дескать,
заставила мир вспомнить о "трагедии палестинского народа". В середине
семидесятых годов о себе заявила "Группа Гургена Яникяна", позже ставшая
"Армянской секретной армией освобождения Армении" - ASALA. Жертвами армянских
террористов стали более полусотни турецких дипломатов во многих странах мира,
граждане США, Франции, Швейцарии, других стран...
А потом, с появлением на карте мира независимой Армении, террористические методы
окажутся более чем востребованными и здесь, идет ли речь о попытках "надавить"
на Азербайджан (армянские спецслужбы организовали десятки терактов на территории
нашей страны) или же внутриполитических "разборках" - практически каждая
внутренняя "перетряска" в Армении начинается с серии политических убийств, и
"парламентский расстрел" 27 октября 1999 года до начала кампании чеченского
террора считался едва ли не самым громким на постсоветском пространстве.
Но в сентябре 2003 года, уже после пережитого Арменией шока 27 октября и
всемирного потрясения после атаки террористов в США 11 сентября 2001 года, в
Ереване будет торжественно открыт памятник Согомону Тейлеряну. И точно так же,
как и 15 марта 1921 года, мир постарается этого не заметить.
|
